Со своей колокольни

«…Настоятель обязан обеспечить насельников необходимыми для жизни вещами: добротной одеждой, надлежащими лекарствами, питанием, соответствующим уставу, но содержащим необходимые ингредиенты для поддержания сил», – заявил патриарх Кирилл на собрании игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви.   Кто-то скажет: какое, однако, дивное, свежее слово для монастырского устава — ин-гре-ди-ен-ты. Похоже, монашество 21-го века шагнуло в эру ЗОЖа и подсчета калорий. Добротная одежда, необходимые лекарства, правильное питание – идеальный All Inclusive, о котором мог только мечтать любой средневековый аскет.   С нашей точки зрения, слова патриарха обращены прежде всего к тем руководителям монастырей, которые свое нерадение о братьях и сестрах обители оправдывают ссылками на указания Типикона относительно поста и трапезы. При этом они забывают, что в современных условиях устав следует рассматривать не как уголовный кодекс, а как идеал, к которому нужно стремиться с учетом духовных и физических сил каждого отдельного человека.

Интересно, что второй колокол, захваченный англо-французской эскадрой, висит в Виндзорском замке и звонит только в случае смерти члена королевской семьи. Ничего себе у него обязанности. Зловещенькие.

Кстати, в одно время там висел русский колокол – туманный, каким корабли предупреждали о близости берега. На нём был был изображён святитель Николай, и отлит он был из турецких пушек в августе 1778 года, о чём свидетельствует надпись на нём. Он висел сперва на колокольне церкви св. Николая, а потом был перенесён в Свято-Владимировский монастырь в Херсонесе, где и был захвачен как военный трофей во время Крымской войны. Французы так его и назвали, «Севастопольский колокол», и почти полвека он пробыл на звоннице Нотр-Дам, будучи третьим по размеру. В 1913 году, когда отношения между странами потеплели, его вернули в качестве жеста доброй воли и повесили на берегу моря. Этот колокол можно увидеть на новых зелёных двестирублёвых купюрах. Правда, его ещё найти надо. У кого есть в кошельке?

Кстати, колокола парижского кафедрального собора носят имена – каждый в честь святого (почти). Самый большой колокол – это Эммануэль (вот в него звонит целый взвод звонарей на картинке). Он единственный, переживший Французскую революцию; прочие сняли и переплавили – говорят, на штыки и лезвия для гильотин. Навряд ли его оставили из уважения к религии; скорее, 13-тонного гиганта просто не смогли снять. Следующий по размеру – 6-тонная Мария – в честь Богоматери. Эти двое звонят лишь по большим праздникам или в случае траура. Далее – рядовые сотрудники. Габриэль, который звонит к Angelus – в честь архангела Гавриила. Анна-Женевьева – в честь св. праведной Анны, матери Богородицы, и св. Женевьевы, покровительницы города. Дени – в честь первого епископа Парижа. Марсель – в честь девятого епископа Парижа. Этьен – в честь первомученика Стефана. Бенуа-Жозеф – в честь папы Ратцингера Морис – в честь епископа, заложившего первый камень собора в 1163 года. Жан-Мари – в честь Жана-Мари Люстигера, который был епископом Парижа с 1982 по 2005 год. Ну и три аутсайдера, которые появились на колокольне совсем недавно – Олимпийский колокол, Кьяра и Карлос – названы в честь Парижской Олимпиады и двух умерших от онкологии подростков.