Цифровой денди

​​Не обязательно спасать мир: healing fiction У современной литературы появилась новая единица безопасности — помещение сорок квадратных метров. Это может быть кафе, книжный магазин, библиотека, прачечная. Туда приходит человек, у которого “все плохо”: потерял работу, любимого человека, выгорел, не знает, что делать дальше. Но вместо того чтобы отправить героя спасать себя, семью и желательно мир, автор усаживает его за стол в маленькой комнате. Так устроен healing fiction — особенно заметный сейчас в японской и корейской литературе. В «Пока не остыл кофе» Тосикадзу Кавагути всё происходит в маленьком кафе, где можно ненадолго вернуться в прошлое. В «Вы найдете это в библиотеке» Митико Аоямы люди приходят к библиотекарю со своими жизненными тупиками — и получают помощь в виде книги. В «Книжном в Хюнамдоне» Хван Порым женщина после выгорания открывает книжный магазин. Даже по декорациям уже видно принцип: большую жизнь уменьшают до человеческого масштаба. Вместо “как начать всё сначала” — чашка кофе. Вместо “у меня десятый кризис среднего возраста” — книга в библиотеке. Вместо “срочно найди свое предназначение” — сиди и смотри, как крутится белье в стиралке. И завтра приходи снова. Это не эскапизм и не розовые очки “мир прекрасен”. Потери, одиночество, выгорание там вполне настоящие. Просто рассказ приглушает громкость. В Японии ещё в 1990-х возникло понятие iyashi-kei — “исцеляющий тип” культуры. А в современной Корее healing fiction рассказывает о людях, уставших от конкуренции и большого города. Наверное, поэтому мне не нравится очевидное объяснение “людям захотелось добрых книжек”. Думаю, тут дело в другом принципе: снизить темп и масштаб. Литература долго повышала ставки: больше событий, больше травмы, крови, тайн — больше всего. Оказалось, что миллионам читателей достаточно маленького книжного магазина и одного человека, который скажет: — Ну, посидите пока здесь.

Как спеть про ёлочку своим голосом Я заметила, что в каналах экспертов рекламные посты часто оказываются в самых популярных постах. Их поддерживают, лайкают, внимательно читают. Видимо, здесь действует эффект: наконец эксперт разродился рекламой. Должно быть, это что-то особенное, раз уж он решился продавать. Ну-ка посмотрим! Но сами эксперты рекламу терпеть не могут. По моим наблюдениям, здесь возникает та же «собачья стадия», что в иностранном языке: всё понимаю, сказать не могу. Боюсь. Боюсь выглядеть смешной, навязчивой, несолидной. Боюсь ошибиться. Боюсь, что никто не купит. Боюсь, что все будут кивать: “О, смотри-ка. И эта тоже продаёт. Туда же”. Это понятно, потому что реклама вынуждает нас говорить на чужом языке, где пропадает всё наше профессиональное обаяние. Я больше не эксперт с опытом 150 лет, а воспитанник младшей группы детского сада. И воспиталка вот-вот заорёт: “Смирнова! Куда тебя опять понесло! Это не твоя песочница. Вот твой стульчик — сядь и сиди спокойно. Ногами не болтай. Не подмигивай Петрову — это неприлично. А теперь, дети, давайте споём песенку про ёлочку. Смирнова, ты не пой. Это не твоё”. И каждый раз, когда надо что-то продавать, внутри начинается: “Опять про ёлочку. Фу, гадость. Пусть нейросетка пишет — зря, что ли, их создавали”. На самом деле песенку про ёлочку может спеть каждый из нас. И очень даже душевно. Если петь своим голосом, а не тем, которым поют “успешные”, у которых продажи то и дело взлетают х5, судя по их кейсам. Как услышать себя? Есть простой способ. Представьте, что перед вами подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Он уже всё понимает в жизни, но опыта у него еще нет. Это, кстати, похоже на вашего обычного клиента: он про жизнь уже все понял, но в вашей нише — младенец. И вот подросток спрашивает: “Мам, а ты вообще что делаешь на работе?” Допустим, мама — HR-директор. Можно ответить: "Я занимаюсь управлением человеческим капиталом, развитием корпоративной культуры и построением эффективных HR-процессов". Подросток отключился. Есть "правильный способ объяснить? Вряд ли. Каждая мама объяснит по-своему. И каждая будет права, потому что она “так видит” и говорит своим голосом. Одна мама думает историями: “Помнишь, ты пришёл в новую школу и сначала вообще не понимал, кто там кто? Вот я примерно помогаю людям и компании найти друг друга так, чтобы через три месяца никто не думал: господи, зачем мы вообще связались”. Другая думает цифрами: “Компания наняла десять человек, а через полгода шестеро ушли. Значит, мы где-то ошибаемся: не тех берём, не так вводим в работу или обещаем людям не то. Я ищу, где именно теряются люди и деньги". Третья думает системами: “Представь футбольную команду. Мало собрать одиннадцать хороших игроков. Нужно, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как приходит новичок, кто его учит, как оценивают результат и что делать, если что-то не работает. Я занимаюсь этой системой”. Четвёртая прежде всего видит людей: “Я много разговариваю с людьми и пытаюсь понять: что человек действительно умеет и в каких условиях он сможет хорошо работать. Потому что хороший специалист в неподходящем месте довольно быстро становится плохим специалистом”. Все мамы — отличные эйчары. Но у них разные голоса. Что вы замечаете сразу, когда думаете о своей работе? Историю? Цифру? Систему? Аргумент? Риск? Возможность? И вот отсюда и может начинаться ваша “нативная” реклама. А не с 10 шаблонов продающих писем. Шаблоны, кстати, тоже неплохая штука. Но это как галстук или платье: выбираем под цвет глаз, а не впихиваем себя в рамки. Вот тогда можно петь про елочку в любой момент, когда пришло настроение. И вообще не бояться не попасть в ноты.

Голоса экспертов: моя редакторская коллекция Мы все время “следим за конкурентами”, но почти не рассматриваем других экспертов просто из любопытства. Не в смысле “чем он мне может пригодиться” или “что здесь украсть”, а в смысле: что он видит, чего не замечаю я? Вот поэтому я собираю “Голоса” — экспертов, брендов, интересных людей. Для меня это всегда была важная часть профессии: и когда занималась переводами, и когда начала работать с контентом. Но теперь это уже больше личный интерес к тому, как разные люди смотрят на мир, сами того не замечая. Сегодня расскажу про Викторию — специалиста по инвестиционной недвижимости. И ее привычку сначала искать в человеке капитал, а уже потом смотреть на деньги. 🍀Разбор ее голоса здесь.

Вот стоит дерево. И каждый заметит что-то свое: оно толстое, береза, на нем воронье гнездо, почему прямо перед дверью в магазин, объявление “Потерялась кошка”… Обращали на внимание, что вы сразу замечаете? Вот, например, художник Дэвид Зинн. Большинство людей видит трещину в асфальте, а Зинн видит нору с мышками или дракончиками. Из щели между плитками вырастает трава — значит, кому-то пора сделать усы или балетную пачку. В бордюре есть дырка — прекрасно, там живёт крокодильчик и пьет чай. Он не думает: «сейчас нарисую персонажа». Разглядывает место и ждёт, пока оно само подскажет, кто там прячется. Для этого даже есть слово — парейдолия: способность мозга видеть знакомые образы в случайных формах. Зинн называет свой метод augmented pareidolia — увидел что-то в трещине, пятне или выступе и несколькими линиями проявил. По-моему, это прекрасный пример того, что голос — не обязательно «как пишет». Голос еще бывает про то, куда человек смотрит и что там замечает раньше других. Больше картинок Дэвида Зинна здесь.